Путешествие эстонца

Хроника неправдоподобных событий

Внезапный вызов
В тот славный солнечный денек июня 1975 мы плотно сидели во втором по роскоши и расценкам ресторане симпатичного городка Черняховск, попивая невозможный кубинский ром и ведя предательские разговоры о боеготовности родного полка в свете сложной общественно-политической обстановки.
А о чем, собственно, могут еще общаться боевые офицеры запаса, призванные на переподготовку в разгар построения развитого социализма? Вот именно. Причем, во главе угла обсуждения стояли вопросы строевой подготовки и дисциплины, да-да, не больше и не меньше. Впрочем, воспроизвести основные положения беседы не представляется возможным по причине сохранения государственных секретов. Да и многовато было, надо признаться, нелитературных выражений, ну тех самых, не для печати.
Короче, появление дежурного по полку ст.лейт-та Райво было воспринято участниками дискуссии не слишком радостно - ну вот, опять случилась какая беда, теперь придется сворачиваться и двигать в часть, а ром-то еще не допит.
Однако новость оказалась вполне частной и касалась только лейт-та Пээтера, которого срочно вызвали в штаб по поводу поступившего запроса из гор.Таллина, причем фельдегерской почтой, с пометкой "Срочно! Лично ком.полка!"
Народ за столиком слегка встревожился, однако лейт-т Пээтер успокоил собравшихся, заявив, что ему, по всей вероятности, причина таких неожиданностей известна, так что, он слетает по-быстрому(благо посыльный прибыл на командирском бобике), а потом вернется. Можно продолжать.
За получасовое отсутствие героя дня ром был беспощадно допит и обсуждение крутилось вокруг случившегося. Решили взять еще, потому как версии произошедшего выглядели худосочно и незавлекательно. А тут, к счастью, лейт-т Пээтер вернулся (правда уже пехом) и присоединился, выдавая известные ему подробности фельдегерского письмеца: оказывается пришел вызов на его имя на предмет участия
в работе городской избирательной комиссии гор. Выру, куда он и намеревался тем же вечером откомандироваться. Комполка, впервые получивший подобный вызов на своего временно подчиненного, решил не входить в подробности и отослать бравого лейт-та Пээтера, тем более, что толку с него было как с козла молока: русский знал скверно и был непригоден для самых разных халтур типа чего нарисовать или
где отдежурить при телефоне, да к тому же непрестанно задерживался вертолетчиками за неподобающее поведение в общественных местах.
По такому поводу с лейт-та Пээтера причиталось, а он и не отказывался.
Проветриться десяток дней вдали от родной казармы - святое дело, так что ром пролился избыточно. По завершению посиделок, мирно перешедших в проводы, лейт-та Пээтера проводили на вокзал, где праздник был продолжен. Так что отправляли офицера в довольно серьезном подпитии, а ведь путь предстоял неблизкий: до Риги, потом пересадка на Таллинн, в Таллине снова пересадка на автобус, и там уже до
Выру.
Хотя для советского офицера запаса образца 1975 года непреодолимых препятствий в те времена существовало очень мало. По крайней мере нам они неизвестны.
Что касается провожавших, то они почти без приключений вернулись в расположение и на десерт учудили небольшой скандал на КПП, где некий салобон из недавно принявших присягу засомневался в их принадлежности к гвардейскому полку и вызвал с перепугу дежурного по части. Ну, в конце концов все обошлось и рассосалось.
Начиная со следующего дня начался отсчет дней до возвращения члена избирательной комиссии, который, между прочим, по основной специальности был неплохим бухгалтером(чуть ли не главным) единственной продуктовой базы своего городка, и в момент самозагрузки в уходиший на Ригу поезд клятвенно пообещал привезти много чего вкусного для достойной отметки своего возвращения в ряды Красной Армии.
В надежности данного заявления не было никаких сомнений, так что грядущая встреча согревала коллектив и в известной степени смягчала трудности и лишения боевых будней.

А в это время...
Необходимое отступление.
А в это время в районе вокзала гор.Черняховска и окрестностей замечательный режиссер Герман снимал культовый фильм "20 дней без войны". Ну тот самый, по мотивам повести Константина Симонова. Кто-то, видать из дошлых, подсказал киногруппе, что вокзал гор.Черняховска - вылитый вокзал гор.Ташкента времен
последней настоящей войны. Вот они и притащились тем летом к месту развернувшихся событий, тут тебе и Гурченко, и Никулин, и даже верблюдов завезли. Кучеряво отдыхали.
Разумеется, время от времени гордая вокзальная лейбла "Черняховск" на время съемок привокзальных экстерьеров заменялась на не менее гордую вывеску "Ташкент", по перрону сновали бойцы тех еще времен, какие-то узбеки в тюбетейках, женщины, дети, ну и верблюды, а как же без них? Раз завезены, значит, в кадре.
Запасные офицеры тоже с удовольствием обретались в околосъемочной среде(некоторые с надеждой подзаработать в массовке), но гермновский кастинг отсекал их беспощадно: мало того, что заросли как пленные какие, так еще и нетверезы уже с утра.
Ну и ладно, не больно надо, подумаешь...
Зато Гурченко и Никулина - видели, и неоднократно. Этим даже делались предложения отдохнуть совместно, ну после съемок, а как же, где-нибудь в центральном ресторанчике, поговорить типа и т.д.
Не вышло. Потому как не были настойчивы(в силу сомнительного финансового положения), да и Герман орал как дьявол и гнал с площадки всех примелькавшихся якобы офицерОв.
Все равно приходили снова и снова, заодно поджидая лейт-та Пээтера - кто ж его знает: в каком состоянии он вернется, может чего донести помочь или там самого доставить, случись разобран.
Однако прошли все сроки, а не возвращался. Забеспокоились уже. Комполка заслал было запрос в Эстонию: где, мол, офицер запропал и верните, мол. Никакого результата.
Прошли две недели.

И вот как-то утром...
Довелось дежурить в тот раз, с капитаном Колей Ротенбергером. Отличный парень, золото, хорошо время провели за разговором. Но в начале шестого в штабе объявился вертолетчик из патруля и предложил(очень путанно, захлебываясь) забрать своего, то бишь нашего, офицера с вокзального перрона, а то, мол, пьяный
вдребедан, сидит там, понимаешь, и плачет, без вещей, документов, денег и пилотки - просто позор какой-то!
- Эге-е-е-е-е! - сказал Коля, - что бы это значило? И почему вертолетчики не забрали его и не доставили хотя б на гарнизонную губу, а приперлись сюда и в растерянности? Неспроста.
И велел мне идти поднимать сотоварищей для активных действий и забора плачущего офицера в расположение. И даже бобик обещал дать, если шофер отыщется.
Мотанул я в казарму, поднял наших, так мол и так, по всему Пээтер-таки вернулся(утренний поезд аккурат в это время из Риги прибывал). Делать нечего, нашлись трое способных "держать штык", загрузились в бобик и поехали.
На перроне и впрямь сидел Пээтер, а за его спиной, бдящим караулом, вертолетчик из патруля, в растеряности и непонятности: а чё, собственно, делается, а?
Да уж, видок у Пээтера и впрямь был не того. Растерзаный, заплаканный, в пыли и усталости с дороги, маловато он напоминал боевого руководителя рядового состава.
И, что самое неприятное, без вещей и пилотки(это просто финиш).
- Пээтер, ты приехал, - только и нашлось что сказать.
Пээтер посмотрел непонимающе, но рыдать закончил:
- Где я?
- Ты с нами, снова в Черняховске, все в порядке, вставай, поедем в часть, скоро завтрак.
- Ребя-я-я-я-та, - Пээтер тихо заплакал, - у-у-у-у...
И повел рукой в сторону вокзального фронтона.
Где как тому и положено быть висела громадная лейбла ТАШКЕНТ.
Невдалеке, на лужайке около туалета равнодушно стояли два верблюда.

Долг превыше всего
Ближе к вечеру путешественник совершенно оклемался, а после доброго стаканчика рома поведал - как, что и почему.
До своего Выру он добрался еще туда-сюда(за отстуствием лишних денег практически трезвым выгрузился на родине), но дальше дело пошло совсем не в нужном направлении.
Появление земляка в форме да еще на такой куцый срок как 10 дней возмутил горожан гор.Выру. Начались непрерывные застолья, распросы, объятия, поучаствовать в работе избирательной комиссии оказалось совершенно невозможным мероприятием. Впрочем, комиссия не слишком и не настаивала, посколь к ней Пээтер не имел абсолютно никакого отношения, а письмецо с вызовом было составлено комиссарами по просьбе руководителя той самой единственной городской продуктовой базы, где офицер значился замглавбуха. Ни не безвозмездно составлено, скинули им с черного входа дефицита маленько, как и городскому военкому, заверившему вызов.
Вот черти.
Одним словом, за две недели напряженного гостеприимства дошел наш Пээтер до самой распоследней крайности, устал, ослаб и потерял чувство времени и реальности.
Так что был загружен в поезд на Ригу где-то на одном из глухих эстонских полустанков совершенно невменяемым, но и за то спасибо. Как он в Риге пересаживался на Черняховск установить так и не удалось, хотя разница между поездами была в целый световой день. Ну нашлись какие-то сердобольные, подмогли,
чего уж там, не пропал, чай.
И, наконец, последние действие драмы: едва отошедший от всех передряг Пээтер с непозволительным до невозможности опозданием, без вещей, документов, денег и пилотки прибывает совсем не туда, куда ему предписано сопроводительными документами. И это еще мягко сказано "совсем не туда".
Ташкент это - все-таки Ташкент.
Широка страна моя родная...